Главная Карта сайта Контакты

Бал, маскарад и другие развлечения в истории русской культуры

Французская кадриль на русские темы

Наконец упомянем еще об одной разновидности кадрили — французской кадрили на русские темы. Это были попытки создать русский вариант кадрили и соединить французский танец с русской песней. Это был не синтез, а скорее, «переодевание» кадрили в русский наряд, наподобие того, как фрейлины николаевского двора наряжались в парадные придворные русские сарафаны. Одна из первых таких кадрилей, представляющая «смесь французского с нижегородским», — французская кадриль, аранжированная из русских песен Н. Титовым. В ее фигурах были использованы следующие русские песни и романсы: 1. «Соловей мой, соловей»; 2. «Вечер поздно из лесочку»; 3. «Как у нас было на улице»; 4. «По всей деревне Катинька»; 6. «Братцы, дружно веселую».

Такая кадриль, по сути, превращалась в кадриль-дивертисмент русских песен. В одной из таких кадрилей, составленных «из любимых русских песен» неким П. Кам-киным, звучала даже «Камаринская». Французские кадрили «sur themes russes» (на русские темы) просуществовали довольно долго: их писали А. Дюбюк, позже, в бытность свою в России, — И. Штраус-сын («Николаевская кадриль» и др.). Назовем также французскую кадриль на мотивы романсов и песен А. Варламова (вероятно, составленную им самим), в которой звучали мелодии «Вот идут полки родные», «Красный сарафан», «Ох, болит», «Что это за сердце».28

Существовали и кадрили на мелодии песен других народов России, например кадриль «Азиатские песни» Алябьева.

Последний танец, который мы здесь рассмотрим, — полька.

Полька пришла в Россию из Парижа. С середины 1840-х годов все петербургские газеты и журналы только и писали о новом танце. «Будут ли в Петербурге танцовать в нынешнем году польку? <...> На семейных танцовальных вечерах, в небольших собраниях у нас в С-Петербурге уже полькируют, но все же полька не получила у нас права гражданства и неизвестно, будут ли полькировать на парадных балах в Дворянском собрании».

Эта неизвестность объяснялась просто: многие, побывавшие за границей, находили, что польку танцевать неприлично. Однако ревнители приличий были побеждены, и, как сообщила газета, «наши композиторы принялись за изготовление полек». Один только В. Кажинский, капельмейстер Александрийского театра, в течение зимы 1845 года написал 12 полек. Среди них была даже полька под названием «Гостиный двор, Перинная линия».

Полька на время вытеснила вальс, мазурку и другие танцы. Петербургом завладела «модная петербургская болезнь полько-мания» — именно так назывался фельетон, помещенный в первой книжке за 1845 год журнала «Репертуар и Пантеон». «Что сделалось с нашим степенным, холодным, рассудительным Петербургом? Он, который постоянно смотрит с такой официальной важностию и подобающим величием, ходит так чинно и осторожно, увлекается восторгом так умеренно и благоприлично, вдруг вышел из себя, закружился, завертелся, заплясал <...> и пляшет польку, и говорит только о польке, и бредит только полькой, забывая для нее все — усладительные беседы о наградах и повышениях по службе, новые трагедии и драмы на сцене Александрийского Театра и даже — представьте себе! — даже преферанс, который в короткое время успел завладеть вниманием всей православной Руси, и Петербурга в особенности. Да, Петербург в настоящую минуту погружен в польку: без польки нет удовольствия ни на каком танцевальном вечере, без польки нет спасения никакому бенефису. Давайте нам польку, непременно польку, польку военную, польку статскую, польку французскую, польку русскую, польку с г-м Гольцом, польку с г-жою Самойловой...».

Возврат к списку


Облака
Крестики-Нолики
Лиса
Лети
Алло, земля!
С Новым годом, Страна!
Если хочешь
Я найду тебя
Прости
Стань ближе